synonymboga (karmolis_lu) wrote,
synonymboga
karmolis_lu

Categories:

Сказка о том, как Талак от Сероглазой сбежал

написала всё-таки
По сути это – предыстория к Сказке о том, как Ишти стали воинами.



Талак проснулся слепым, а родился мёртвым.
Нырнувший утром из бездны в темноту, он стоял на пороге собственного дома и не делал шаг. Шаг, который должен был убить его во второй раз. Маленькому Талаку, которого чудом всё-таки заставили сделать кода-то первый вдох, пообещали три смерти. И сейчас он понимал, что вторая пришла за ним, а значит и последняя уже начинает улыбаться ему. Поэтому Талак не торопился делать шаг. Да и нельзя опоздать на свой погребальный костёр…

Племя знало: теряющий зрение обретает дорогу. Но платит за это жизнью и домом. Да и не может быть иной цены доя странника. И Талак знал это, делая свой первый шаг за порог. У него был посох, котомка с головкой сыра, фляга с водой и ощущение направления.

Он молча шёл сквозь дома. Ничего и никому объяснять было не надо: племя знало значение повязки на глазах. А прощаться было уже некому — уходящий подобен праху, уносимому ветром с неостывших ещё углей.

И с этим ветром всё только начинается.

Талак быстро учился, хотя тёк медленно. Дорога не знает суеты, но нет на ней места и застою. Деревня за деревней, племя за племенем… Талак ощущал всё тоньше, молчал всё тише, а лечил всё проще. Он редко брался за людские хвори, но не мог пройти мимо еле дышащего пространства. Никого не спасая, он учил людей их собственной сущности. Слепой, он как никто иной умел открывать им глаза.

Одно только беспокоило его: после себя он оставлял легенды. Спасённые в стремлении отблагодарить упорно создавали в историях его образ. Он пытался объяснять, пытался быть незаметным, уходить быстро, не говорить о себе ничего, но люди хотели изрекать и их было не остановить.

Талак не боялся своей третьей смерти, хоть и она должна была стать последней. Но это не значит, что ему хотелось давать ей фору. А все эти легенды были для Сероглазой как начертанная на самом пространстве карта, единственная дорога которой неизменно вела её к добыче. И чем больше историй, тем ближе смерть была к успеху.

Талак знал. Он не задерживался нигде. Пытался скрывать имя. Но от племени к племени он красной ниткой прошивал саму ткань реальности, оставляя после себя аккуратные заплатки. И путь его алел заживающими, залеченными шрамами на человечестве. Такое Сероглазой сложно не заметить. Да и не любит она, когда её лишают добычи. Конечно, Талак не давал никому бессмертия, но он учил людей маскировке и менял их запах. Это сбивало охотницу с толка: она привыкла, что охота больше похожа на забой скота. Что нет необходимости выслеживать, ловить и хитрить. Так Талак умудрялся учить не только людей, но и саму Смерть. Она была хорошей ученицей, очень хорошей, а значит однажды должна была превзойти учителя, который понимал это и ждал. Ждал со страхом и нетерпением, ждал момента своего величайшего триумфа как учителя и абсолютного проигрыша как добычи. Талак понимал, что цена его дару лишь одна — жертва. И единственное подношение, которое он может сделать — его собственное дыхание. Последний выдох. Любимая пища Сероглазой.

Но однажды случилось то, чего быть не могло. Талак смог сбежать. По крайне мере, смог разорвать этот свой путеводно-алый хвост. В каком-то поселении, совсем-совсем на отшибе, куда даже бродячие псы не доходят, встретил он бабку-целительницу. Точнее, поймала она его, буквально, за руку. Остановила и долго ощупывала его взглядом.
– Хороший ты мальчик, а игрок плохой! Тащишь с собой человечество, Она тебя за сотни километров чует уже. А таиться да бездействовать ты не умеешь...
Талак молчал. Впервые за годы странствий кто-то заговорил с ним. Не с силой его, не с небесами, моля через него, а с ним самим. И о том единственном, что осталось у него своего – непрерывной охоте этой.
– Но ты не бойся. Я тебе помогу. Вот тебе мешочек, смотри, сохрани каждое в нём зёрнышко. Однажды они станут хорошим подарком для цветных и живых, вьющихся вокруг себя, текущих и играющих. Они-то и спрячут твой след от Сероглазой.
Талак сжал в руке мешочек. Совсем мелкие зёрнышки. И совсем незнакомые.
– И смотри: ни одного не потеряй! А теперь иди, ты и так потерял время.
Бабка развернулась на пятках и, кажется, просто растворилась. Талак же, кажется, ничего не понял, пожал плечами и аккуратно убрал мешочек на дно котомки...

Через три года уснули Ишти. А пока спали они, прервался след Талака, ведь никто из них не видел, куда он ушел. А когда пробудились – не вспомнили даже, что был такой гость у них.
Да и был ли он?..

Впрочем, неуловимая тень до сих пор появляется то тут, то там, штопает человеческие жизни и тихо скользит дальше... А Сероглазая, спросите вы? Ну что Сероглазая, её тени не интересовали никогда: пустая пища.
Tags: Ишти, сказки
Subscribe

  • (no subject)

    Вот всё "странно", что я раньше говорила в ответ на "как ты?" – короче, забудьте, там всё было очень понятно. Последний месяц вокруг творится…

  • [из ненаписанного]

    Из окна трамвая видела море как оно есть. Заслуженная победа соли над камнем. В трамвай забегала уже после первой волны, накрывшей с головой. Летние…

  • (no subject)

    Я пишу письма на кофейной бумаге, разрисовываю конверты, пишу мифы с пометкой "не читай без кофе" и молю специи к этому самому кофе, много…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments