Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

верхний пост

Всем хорошего времени суток!
спасибо, что зашли


Меня зовут...Лу. Да, именно так. Да, так и называть. Нет, в паспорте по-другому. Как - не скажу.
Мне...сколько-то там лет, не важно сколько, 18 есть крепко, а так - можете выбрать любую цифру, которая вам нравится, мне не жалко)

Collapse )

Я понятия не имею, что ещё написать, но если есть вопросы - оставляйте их под этим постом, комметарии скрою, буду открывать по мере отвечания. Если не хотите, чтобы вас комментарий был открыт - укажите, не буду открывать. А еще в описании профиля есть набор слов - он характеризует меня ПОЛНОСТЬЮ от слова совсем) И фотко есть.

Большая часть записей в этом журнале в режиме friends-only. Поэтому, если добавляетесь (а мы не знакомы) и хотите читать всё - пишите здесь в комментариях, добавлю куда надо.

(это вообще обо всём, собственночручно сфотканная надпись на стене в Праге)
Про контакты:
- это мой третий ЖЖ, предыдущий здесь, первый не покажу)
- вконтакте
- facebook
- стихи можно почитать здесь
- ну и инстаграм

Instagram

Сказка о том, как Талак от Сероглазой сбежал

написала всё-таки
По сути это – предыстория к Сказке о том, как Ишти стали воинами.



Талак проснулся слепым, а родился мёртвым.
Нырнувший утром из бездны в темноту, он стоял на пороге собственного дома и не делал шаг. Шаг, который должен был убить его во второй раз. Маленькому Талаку, которого чудом всё-таки заставили сделать кода-то первый вдох, пообещали три смерти. И сейчас он понимал, что вторая пришла за ним, а значит и последняя уже начинает улыбаться ему. Поэтому Талак не торопился делать шаг. Да и нельзя опоздать на свой погребальный костёр…

Племя знало: теряющий зрение обретает дорогу. Но платит за это жизнью и домом. Да и не может быть иной цены доя странника. И Талак знал это, делая свой первый шаг за порог. У него был посох, котомка с головкой сыра, фляга с водой и ощущение направления.

Он молча шёл сквозь дома. Ничего и никому объяснять было не надо: племя знало значение повязки на глазах. А прощаться было уже некому — уходящий подобен праху, уносимому ветром с неостывших ещё углей.

И с этим ветром всё только начинается.

Талак быстро учился, хотя тёк медленно. Дорога не знает суеты, но нет на ней места и застою. Деревня за деревней, племя за племенем… Талак ощущал всё тоньше, молчал всё тише, а лечил всё проще. Он редко брался за людские хвори, но не мог пройти мимо еле дышащего пространства. Никого не спасая, он учил людей их собственной сущности. Слепой, он как никто иной умел открывать им глаза.

Одно только беспокоило его: после себя он оставлял легенды. Спасённые в стремлении отблагодарить упорно создавали в историях его образ. Он пытался объяснять, пытался быть незаметным, уходить быстро, не говорить о себе ничего, но люди хотели изрекать и их было не остановить.

Талак не боялся своей третьей смерти, хоть и она должна была стать последней. Но это не значит, что ему хотелось давать ей фору. А все эти легенды были для Сероглазой как начертанная на самом пространстве карта, единственная дорога которой неизменно вела её к добыче. И чем больше историй, тем ближе смерть была к успеху.

Талак знал. Он не задерживался нигде. Пытался скрывать имя. Но от племени к племени он красной ниткой прошивал саму ткань реальности, оставляя после себя аккуратные заплатки. И путь его алел заживающими, залеченными шрамами на человечестве. Такое Сероглазой сложно не заметить. Да и не любит она, когда её лишают добычи. Конечно, Талак не давал никому бессмертия, но он учил людей маскировке и менял их запах. Это сбивало охотницу с толка: она привыкла, что охота больше похожа на забой скота. Что нет необходимости выслеживать, ловить и хитрить. Так Талак умудрялся учить не только людей, но и саму Смерть. Она была хорошей ученицей, очень хорошей, а значит однажды должна была превзойти учителя, который понимал это и ждал. Ждал со страхом и нетерпением, ждал момента своего величайшего триумфа как учителя и абсолютного проигрыша как добычи. Талак понимал, что цена его дару лишь одна — жертва. И единственное подношение, которое он может сделать — его собственное дыхание. Последний выдох. Любимая пища Сероглазой.

Но однажды случилось то, чего быть не могло. Талак смог сбежать. По крайне мере, смог разорвать этот свой путеводно-алый хвост. В каком-то поселении, совсем-совсем на отшибе, куда даже бродячие псы не доходят, встретил он бабку-целительницу. Точнее, поймала она его, буквально, за руку. Остановила и долго ощупывала его взглядом.
– Хороший ты мальчик, а игрок плохой! Тащишь с собой человечество, Она тебя за сотни километров чует уже. А таиться да бездействовать ты не умеешь...
Талак молчал. Впервые за годы странствий кто-то заговорил с ним. Не с силой его, не с небесами, моля через него, а с ним самим. И о том единственном, что осталось у него своего – непрерывной охоте этой.
– Но ты не бойся. Я тебе помогу. Вот тебе мешочек, смотри, сохрани каждое в нём зёрнышко. Однажды они станут хорошим подарком для цветных и живых, вьющихся вокруг себя, текущих и играющих. Они-то и спрячут твой след от Сероглазой.
Талак сжал в руке мешочек. Совсем мелкие зёрнышки. И совсем незнакомые.
– И смотри: ни одного не потеряй! А теперь иди, ты и так потерял время.
Бабка развернулась на пятках и, кажется, просто растворилась. Талак же, кажется, ничего не понял, пожал плечами и аккуратно убрал мешочек на дно котомки...

Через три года уснули Ишти. А пока спали они, прервался след Талака, ведь никто из них не видел, куда он ушел. А когда пробудились – не вспомнили даже, что был такой гость у них.
Да и был ли он?..

Впрочем, неуловимая тень до сих пор появляется то тут, то там, штопает человеческие жизни и тихо скользит дальше... А Сероглазая, спросите вы? Ну что Сероглазая, её тени не интересовали никогда: пустая пища.

Овётганна и как бы чернилах

Прошло уже (о ужас!) 3 года, а я, кажется, так и не написала ни разу эту историю. А стоило, хотя бы в качестве сказки про Поиск и Падения Сов.
Началось всё с фраевских Гнёзд Химер (Хроники Овётганны). Вообще, конечно, началось всё гораздо раньше, когда как-то незаметно и неосознанно Ветер стал самой родной и внутренней стихией. А потом уже в мои руки попали Гнёзда. Сказать, что Овётганна оказалась именем моего ветра – ничего не сказать. Кажется, я ходила по улицам и бормотала его себе под нос. Мы разговаривали, играли с людьми вокруг и вообще здорово подружились. Спустя какое-то время, я начала ощущать странный зуд на шее сзади.

Интерпретировала-интерпретировала и доинтерпретировалась до мысли о том, что надо бы там татуировку с Овётганной сделать. Вот прям НАДО. К слову, я тогда о татуировках вообще особо не задумывалась. Но если меня настигло и припёрло – это финиш. Полгода я искала форму. Была куча опросов во всяких группах-сообществах на тему "как вы видите этот ветер?". Были сотни исписанных и изрисованных листочков.

В какой-то момент я поняла, что нарисовать это нереально, надо просто написать. Кажется, я только во сне не писала тысячи вариантов шрифта. Я искала форму для этих букв с упорством религиозного фанатика в поисках своего очередного Грааля...

А потом случилась со мной волонтёрская программа в Финляндии. И там я встретила себя, только совершеннее и в мужском варианте. Это была не любовь, не родственная душа, это натурально было гораздо большее. Мы оба ходили босиком, одинаково сидели и смеялись, разрисовывали всё глазами и ключами и могли уйти в контактную импровизацию, и часами не открывать глаз, не теряя и абсолютно ощущая друг друга. Обращались исключительно " моё Зазеркалье".... И это малая часть.

Так вот, однажды он попросил меня разрисовать ему руку – делать было нечего, мы ждали начала какой-то работы. Я согласилась, конечно, с условием, что позже он ответит тем же. "Позже" наступило через пару дней. Он просто нарисовал мне глаз и ключ под ним. Так просто. Так минималистично. Я смотрела на контуры на руке и не могла вдохнуть. Я НАШЛА. В тот момент пазл сложился окончательно.

Ключ был перерисован до миллиметра, глаз немного упрощён, шрифт для имени пришёл сразу и сам. Уже дома как-то сами собой опять же нашлись время, мастер и деньги. И Овётганна всегда рядом вот уже несколько лет.

Морали не будет. Вывода – тоже. Просто сумбурная сказка про поиск, ветер и чернила. С очень счастливым концом. Одна из того почти бесконечного числа, которые для меня начались с Фрая.

Кстати, моей первой прочитанной повестью были "Простые волшебные вещи". Так и живу с тех пор по уши во всех этих очень простых в сущности и наглухо волшебных вещах.

kiitos