Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

верхний пост

Всем хорошего времени суток!
спасибо, что зашли


Меня зовут...Лу. Да, именно так. Да, так и называть. Нет, в паспорте по-другому. Как - не скажу.
Мне...сколько-то там лет, не важно сколько, 18 есть крепко, а так - можете выбрать любую цифру, которая вам нравится, мне не жалко)

Collapse )

Я понятия не имею, что ещё написать, но если есть вопросы - оставляйте их под этим постом, комметарии скрою, буду открывать по мере отвечания. Если не хотите, чтобы вас комментарий был открыт - укажите, не буду открывать. А еще в описании профиля есть набор слов - он характеризует меня ПОЛНОСТЬЮ от слова совсем) И фотко есть.

Большая часть записей в этом журнале в режиме friends-only. Поэтому, если добавляетесь (а мы не знакомы) и хотите читать всё - пишите здесь в комментариях, добавлю куда надо.

(это вообще обо всём, собственночручно сфотканная надпись на стене в Праге)
Про контакты:
- это мой третий ЖЖ, предыдущий здесь, первый не покажу)
- вконтакте
- facebook
- стихи можно почитать здесь
- ну и инстаграм

Instagram

(no subject)

— Любая женщина — сумасшедшая птица, — всё так же серьезно ответила Меламори. — Любая — запомни это, сэр Макс! Проблема в том, что большинство женщин стремятся научиться не летать, а только вить гнёзда. Просто беда с нашей сестрой!
©МФ

Я перестала. Почти. Мои гнезда - шалаши-однодневки, в лучшем случае.
У меня есть руки. А люди (ха-ха), такие теплые временами. Уютные. и это всё, что имеет значение.
"Ты как у источника..." Черт, ты даже не представляешь, насколько прав. Это как первое солнце по коже после нудной и холодной зимы. Первое греющее солнце.
Но оно есть только пока ты подставляешь под него лицо, руки, щуришься....
А потом ты уходишь домой, в транспорт, в тень и начинается какой-то совсем иной мир. С совсем другими способами солнца. Не лучше. Не хуже. Иной.
И все эти иные...инакие...все прекрасны. Живые и светятся, да.
Все мои гнёзда есть только здесь-и-сейчас, а значит - их нет (ведь времени нет).
Уходя, гасите всех. И я ухожу. И гашу.
У меня есть пронзительно ночное небо. И я почти вспомнила, что умею летать.
----
У меня пунктик на благодарность. И впервые в жизни мне хочется это самое спасибо говорить, глядя себе в глаза. Не потому что эго или что-то там ещё. Просто я всё тоньше ощущаю о чем то "Ты видишь свет во мне, но это есть твой собственный свет". Всё меньше проклятий. Всё больше благодарности.

Сказка о том, как Ишти стали воинами.

Когда-то не сейчас и где-то не здесь жило на горе Айлака племя Ишти. Непростые там были люди с прошлым странным.

Старики их говаривали, что давным-давно Айлака приютила кочевников, бежавших от засухи и голода на север. Она была так добра к ним, дала зелёные пастбища, чистейшие ручьи и богатую землю. Ишти разбили у подножия шатры и долго жили в мире и достатке. Иногда дух Айлаки спускался к ним птицей Айи (от того и пошло имя горы - "дом Айи"), тогда люди устраивали праздник, рисовали для птицы удивительные картины разноцветным зерном, одевались в чудные рубахи с крыльями и танцевали, кружась и свистя, ночь напролёт. Лишь одно было условие у птицы: нельзя было подавать чёрное зерно.

И вот однажды пришёл на Айлаку путник. Ноги его были истоптаны в кровь, одежда рассыпалась с каждым шагом, да и весь он, казалось, вот-вот превратится в пыль. Ишти пожалели его, дали ему еды, одежду и приют. Шло время и Талак (так звали путника) окреп и повеселел. Люди полюбили его за лёгкий нрав и фокусы, которыми он развлекал ребятню. Но однажды утром он пришёл к старикам и сказал: "Я благодарю вас за всё, что сделали вы для меня. Но я - странник и дело моё - идти вперёд. Нет мне жизни на месте. Скажите, что я могу сделать для вас, прежде чем покину?" И один из старейшин, дедушка Омани, ответил: "Талак, ты стал нам добрым другом, пожалуйста, останься ещё на один день: сегодня к нам спустится Айи, будет большой праздник!" И Талак остался. Ему дали рубаху с крыльями и он танцевал со всеми, да так живо, что птичка с Айлаки смеялась и пела громче обычного. Старики это видели, и, когда пришло время рисовать картину из зёрен, предложили гостю внести свою лепту. Талак обрадовался, убежал в свой шатер, а вернувшись показал всем мешочек. В мешочке том были мельчайшие зёрнышки пронзительно изумрудного цвета. Ни один Ишти никогда не видел ничего подобного. "Эти зёрна я несу с собой с тех пор как покинул свой Дом, которого больше нет. Говорят, они приносят силу. Позволите ли вы мне украсить вашу картину ими в знак благодарности за всё, что вы сделали для меня?" - спросил Талак. Зёрна были так красивы, а племя так нуждалось в силе (ведь соседние племена росли быстро, и всем им нравилось изобилие Айлаки), что люди с радостью согласились. И Талак насыпал изумительный узор. Птичка Айи была так довольна, что склевала все зёрнышки до единого. Праздник продолжался всю ночь, а на утро путник ушёл.

Вот только не знал он, что среди зёрен было одно особенное, чёрное. Оно было так мало, размером с пылинку, что никто не заметил его. К несчастью, не увидела его и Айи. Только и успела она что вернуться на гору, как зёрнышко уже дало росток в сердце маленькой птички. Чёрное зёрнышко пускает корни очень быстро, так быстро, что сердечко птицы разрывается тьмой, и нет никаких шансов спастись. И в тот же миг, когда раздался последний пронзительный крик Айи, Айлака зарычала от боли и стала извергать тучи горячего пепла. Каждый Ишти, вдохнувший хоть одну крупицу этого пепла, засыпал в тот же миг крепким сном. Прошло всего несколько минут, и вот уже всё племя спало мёртвым сном, усыпанное пеплом, который всё не кончался. Никто не знает, сколько тогда проспали Ишти: день, год или десять лет...

Однажды они проснулись. Вот только мир, их чудесный зелёный мир, полный тепла, не вернулся. Когда Ишти открыли глаза, вокруг был только холод, серость да безжизненные камни и сухие деревья. Горько плакали люди не один день, но постепенно боль их притупилась, а жизнь продолжалась несмотря ни на что. Ишти научились плести из смеси шерсти и пепла тёплые накидки и находить съедобные коренья. Вот только не удалось им вернуть краски, а среди серого не было ни праздников, ни танцев. Тихо было в племени, пока одним утром не родился первый ребёнок после Великого Сна. Мальчик был на удивление крепок и сосредоточен, казалось, что он вечно рассуждает о чём-то сложном и пугающем. Он рос, рождались и другие дети, и все они были такие же тихие и серьёзные. Недоумевали Ишти, один за одним ходили они к старикам и спрашивали: "Что не так с нашими детьми? Почему они такие?". Но те молчали, боялись они открыть людям правду. И продолжалось так, пока тому самому первому мальчику не исполнилось шестнадцать. В тот вечер из шатра, где он жил, раздался жуткий вой, разбудивший всё племя. Мужчины сразу же ринулись на звук, но разве знали они, были готовы к тому, что увидели... Мальчик стоял посреди шатра, его била крупная дрожь, а глаза были налиты кровью. Он тяжело дышал, на каждом выдохе его раздавался нечеловеческий рык. Родители его в страхе забились в угол, мать, рыдая, приговаривала: "Ну что ты, сыночек, это же мы, твои мама и папа, что с тобой, родной?.." Еле-еле смогли мужчины все вместе связать мальчика - так он стал силён и жесток. Многим оставил он на память о той ночи глубокие шрамы. Связанного и беснующегося, его отволокли к старикам. Там отец мальчика вышел вперёд и сказал: "Вы долго молчали, когда мы спрашивали вас о наших детях. Посмотрите теперь, во что превратился мой любимый сын. Так отвечайте же, или я развяжу его и оставлю с вами". Поднялся тогда дедушка Омани и, вздохнув, начал рассказывать. "Давным-давно, когда Ишти только пришли на Айлаку, явилась им Айи. Птичка была приветлива, с радостью дала она кров племени, вот только предупредила их, чтобы ни в коем случае не давали ей чёрного зерна. Айи была самим воплощением радости и света, и одного чёрного зёрнышка, зёрнышка тьмы, хватило бы, чтобы убить её. Но только пока птица жива - гора спит и дарит жизнь. Предсмертный же крик Айи разбудил Айлаку и гнев её просыпался на несчастных Ишти серым пеплом, пеплом из самого жуткого нижнего мира, населенного существами столь жестокими, коварными и отвратительными, что не было им места на земле. Вот только с пеплом тем пришли на землю и мысли демонов. И каждый ребенок рождался с пеплом в крови. Росли дети - крепчали с ними и мысли. Потому и были они так тихи серьезны - слышали они непрерывно жуткий шёпот, рассказывающий им о вещах потусторонних и пугающих. Однако пока не исполнится детям шестнадцать, могли они справляться с демонами, держать их под контролем - дети как никто умеют быть сильными и бесстрашными, ведь верят они в собственное бессмертие, а бессмертного не запугаешь. Вот только взрослея, утрачивают они свою веру, и тогда демон являет себя. И не остановить того демона, пока не соберёт он души каждого", - закончил тихо Омани. В гневе кричали мужчины на стариков, что те знали всё, но не спасли племя от гибели неминуемой. Молчали они в ответ.

Тогда отец мальчика подошёл к дедушке Омани, схватил его и сказал: "Старик, найди способ спасти моего сына и всех детей, любым способом найди, иначе не жить тебе!" Тот же ответил, что способ такой есть, но сложный он очень. Только сам мальчик мог изгнать из себя демона. Для этого он должен был он отправиться к вершине Айлаки совсем один, кинуть в жерло горсть белых зерен со словами: "Вот тебе свет мой и жизнь моя, выходи и сразись со мной один на один, и отдам я их тебе в миг твоей победы без колебаний и сожалений". Тогда демон выйдет наружу. Битва та будет страшной, и лишь сдержанность и вера в свет помогут мальчику одолеть демона. Если хоть на мгновение испугается он, разозлится, дрогнет - ничто уже не спасет душу его и всё племя.

Понимали Ишти, что нет почти шансов на победу. Гнетущая тишина стояла в племени, лишь редкий рык и вой одержимого мальчика раздавались из шатра. Через несколько дней демон утих. Тогда родители рассказали испуганному и изможденному сыну о проклятии и об избавлении. Мальчик долго молчал. На следующее утро он вышел к племени и сказал: "Я отправлюсь к вершине Айлаки и вступлю в бой. Всю жизнь я слышал речи демона, и они научили меня концентрации и спокойствию. Я верю, что смогу выстоять. Я столько слышал от вас о том, какой была Айлака раньше. И я сделаю всё, чтобы вернуть нашему дому радость". Ликовали Ишти, верили они в своего сына. Собрали ему горсть белейших зёрен, каждый в племени дал по одному. Всей толпой провожали мальчика в нелёгкий путь.

Три дня и три ночи шёл он к вершине. Там он сделал всё в точности как говорил дедушка Омани, и демон явился. Ничего мы не знаем о той битве. Лишь вся Айлака содрогалась, да слышны были потусторонние вопли на протяжении десяти дней. А потом пришла тишина. Никто не знал, чем закончилась та битва, вернётся ли в племя мальчик или демон. Но вернулся мальчик. и было видно по нему, что победил он, хотя и нелегко ему пришлось. Прозвали его тогда Мрийта - Одолевший Тьму. Отказался он рассказывать про битву, сказал лишь, что пока каждый демон не будет побеждён ребенком в самом себе - не оживёт Айлака. Со смертью же последнего возродится Айи и вся жизнь вокруг.

С тех пор каждый шестнадцатилетний Ишти уходит на свою битву на вершину Айлаки. Вера и свет их так сильны, что каждый возвращается победителем. Много времени прошло с той первой битвы, выросли многие дети в великих Воинов Духа. Мрийта сам стал стариком и вёл племя к освобождению долгие годы. Лично наставлял он каждого ребёнка перед дорогой. Тем временем, стали в племени рождаться весёлые и шумные дети. Тогда понял Мрийта, что демонов осталось мало. А значит совсем скоро раздастся над Айлакой радостная песня Айи. Очень скоро...